Как милосердный самарянин,
Помог тому,кто не просил,
Просил Иисус,чтоб христианин,
Всех распинающих простил!
Сойди с седла,седла величья,
Ты все же только-человек,
Не проявляя безразличья,
Смотри,уйдешь?Ведь это грех!
Сорви прекрасные одежды,
На лоскутки их разорви,
И раны;осторожно,нежно,
Своей любовью оботри.
Но ты,уходишь взгляд потупив,
Скажу другим я в храм спешил,
Чему ты ближнего научишь?
И чьей душе ты навредил?
Тебя обидели,будь мужем
Как учит Слово поступи,
Не ускользай,как желтый ужик,
Кусты не место для души.
Комментарий автора: Мы приветствуем друг-друга.Говорим,что любим всех!
Но только до той границы,где живет самолюбие.
Дальше-ни,ни.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Учись прощать, молись за обижающих.
Зло побеждай святым лучом добра.
Иди без колебаний в стан прощающих, Пока горит Голгофская заря. ...
P.S.
Умей прощать и не кажись прощая Великодушней и мудрей других ...
Женя Блох
2009-05-29 12:16:16
Если приписка ко мне то я и стараюсь с Божьей помощью совершать.
Гална Подьяпольская
2009-05-30 06:32:14
Хорошие стихи! Действительно, прощение под силу только тем, в ком живёт Божий Дух. А согрешающих против нас и Церкви надо обличать,- это необходимость, и апостольский совет.
Женя Блох
2009-05-30 13:32:19
Аминь,сестра Галя.
Надежда Дудка
2009-08-04 14:57:52
"Кусты - не место для души"
Фраза, достойная стать афоризмом.Успехов.
Женя Блох
2009-08-04 15:27:37
Спасибо,Надюша,только недавно вспомнила содержание одного ободряющего отзыва только не помню,кому ты его писала.А ты и ко мне постучала.Спасибо.
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
